Редкий случай: мы с уверенностью можем назвать год, когда поднялась очередная «волна» советской фантастики. Это 1957-й, год запуска первого искусственного спутника Земли и выхода романа Ивана Ефремова «Туманность Андромеды» в журнале «Техника — молодежи». Ефремов наглядно показал, что ломать жанровые стереотипы, затрагивать сложные философские и социальные темы, смело фантазировать о будущем, которое ждет человечество не в ближайшей пятилетке, а через тысячи лет, нарушать закосневший канон можно и нужно — и за это ничего не будет. Ну а зримые плоды научно-технической революции к концу 1950-х сделали научную фантастику как никогда популярной у так называемого широкого читателя и востребованной в редакторских кабинетах.

Представители «третьей волны», вдохновлявшиеся примером Ивана Ефремова, а порой (но не всегда) и его текстами, принадлежали к разным поколениям, некоторые начали литературную карьеру в жанрах, далеких от НФ. Эта «волна» оказалась самой многочисленной и разнообразной за всю история советской фантастики. Назову только некоторые громкие имена — в случайном порядке: Аркадий и Борис Стругацкие, Владимир Михайлов, Владимир Савченко, Генрих Альтов, Дмитрий Биленкин, Геннадий Гор, Ариадна Громова, Анатолий Днепров, Валентина Журавлёва, Вадим Шефнер, Михаил Анчаров, Ольга Ларионова, Виктор Колупаев, Александр Мирер, Илья Варшавский, Александр Шалимов, Михаил Емцев и Еремей Парнов, Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов — и так далее, вплоть до Кира Булычева и Владислава Крапивина. 

В этот период фантастика все еще воспринимается как литература для детей и юношества (такой подход сохранился до конца 1980-х) и выходит преимущественно в профильных издательствах («Детгиз», «Молодая гвардия» и т.д.), однако критика реже упрекает писателей в отрыве от нашей советской действительности. Расширяется спектр тем: в «жанровую» литературу возвращается утопия, сатира, «человековедение» в самом широком смысле слова. Усложняются сюжетные схемы, благодаря успеху братьев Стругацких в 1960-х герои НФ впервые за много лет начинают говорить живым человеческим языком, а не вещать с табуреточки. Приемы, которые используют фантасты 1960-х, во многом пересекаются с приемами Анатолия Гладилина, Василия Аксенова и других авторов «молодежной прозы» эпохи хрущёвской оттепели.

Впервые за несколько десятилетий в СССР начинает активно издаваться современная переводная НФ — в том числе в специализированной серии «Зарубежная фантастика», открывшейся в издательстве «Мир» в 1965-м. Иван Ефремов, Аркадий и Борис Стругацкие, Кир Булычев, Ариадна Громова, Анатолий Днепров, Еремей Парнов читают фантастику на английском, польском, японском языках и перенимают опыт зарубежных коллег. Появляются новые литературоведческие теории: например, писатель, переводчик и публицист Рафаил Нудельман в рамках концепции «философской фантастики» объединяет творчество Стругацких, Ефремова и Станислава Лема.

Стремительно растет количество изданных фантастических книг, отдельных повестей и рассказов. Впервые у советских фантастов появляется своя собственная периодика, страницы которой не надо делить с «приключениями и путешествиями»: ежегодник «Фантастика» в издательстве «Молодая гвардия» (с 1962 года) и ежегодник «НФ» в издательстве «Знание» (с 1964 года). В 1967-м та же «Молодая гвардия» запускает книжную серию «Библиотека советской фантастики», в 1965-м начиняется подписка на пятнадцатитомную «Библиотеку современной фантастики» (позднее расширенную до 25 томов). Постоянные фантастические рубрики появляются в молодежных и научно-популярных журналах «Техника — Молодежи», «Знание — сила», «Химия и жизнь», «Вокруг света», «Уральский следопыт», «Юный техник» и т.д.

В целом 1960-е стали для отечественной фантастики эпохой взрывного роста разнообразия — тематического, жанрового, стилистического. Выделить в этом процессе доминанту непросто: несмотря на несомненное влияние Ивана Ефремова, а позднее братьев Стругацких, среди представителей «третьей волны» (или «третьего поколения») хватало авторов, которые работали в других традициях — достаточно вспомнить Вадима Шефнера или Виктора Колупаева. Творческая палитра фантастов стала значительно богаче, форма высказываний — свободнее, сфера интересов — шире. Во весь голос заговорили молодые писатели — и вдохновленная успехами советской космонавтики, кибернетики, ядерной энергетики пресса охотно давала им слово.

Между тем общая атмосфера постепенно менялась — и следующая волна советской фантастики уже стояла на пороге, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.